«Теперь стремлюсь к мировому рекорду». Как победа на Олимпиаде изменила жизнь пловца Рылова

Двукратный чемпион Игр планирует выпускать маски с котиками, развивать Instagram и медийность
Сергей Бобылев / ТАСС

На Олимпиаде в Токио Евгений Рылов стал двукратным олимпийским чемпионом в плавании на спине, а его маска с котиком – одним из самых обсуждаемых предметов Игр-2020. «Ведомости. Спорт» узнал у Рылова, как изменилась его жизнь после большого успеха

Про популярность и мерч с котиками

– На улицах меня по-прежнему не узнают, так что популярности не ощущаю. Хотя постоянно куда-нибудь приглашают: если что и тяготит – только сложности в перемещениях по Москве. Хотелось бы, конечно, этот спрос отрегулировать, сделать более равномерным, но и интерес свой есть в том, что происходит сейчас. Четко понимаю, что у этой популярности много плюсов – в том числе с точки зрения развития личного бренда.

Взять хотя бы Instagram: интереса к моему аккаунту стало намного больше, теперь нужно грамотно этим воспользоваться. Раньше с таким не сталкивался – тем интереснее попробовать и понять, что получится. Сейчас главный вопрос – какой контент от меня аудитории нужнее: просто моя жизнь или что-то более профессиональное с акцентом на плавание, в том числе массовое.

Хочется делать свой мерч – люди очень активно интересуются, где можно найти маску с котиком, как была у меня на Олимпиаде. А их просто нет, негде купить именно такую. Классно было бы воссоздать. Так появится возможность что-то заработать, а еще вырастет узнаваемость – и котиков, и моя. Наверное, я сделал котов еще популярнее – возможно, их теперь чаще будут брать.

Про возраст и спринт

– С точки зрения плавания после Олимпиады главное – определиться, над какими дистанциями дальше работать. Возможно, не всем это просто понять, потому что по обычным меркам моя жизнь только начинается, но вот с точки зрения плавания 23–24 года, а тем более 27 лет, как мне будет к следующим Играм, – это возраст, когда намного труднее плыть дистанции длиннее 100 м.

Пик для 200, 400 или 800 м – промежуток с 16 до 20 лет, а чем дальше, тем сложнее совмещать спринтерскую работу по увеличению силы и мышечной массы с тренировками выносливости. По сути, это противоположные направления, лет в 18 делать и то и другое было проще, в том числе благодаря естественному гормону роста.

/Getty Images

Конечно, есть те, кто предрасположен к длинным дистанциям, кто изначально сосредоточился именно на них, – это другое, а в среднем чем старше, тем удобнее фокусироваться только на силовых показателях, которые нужны для спринта. У меня не было мыслей о завершении карьеры, хотя понимаю: только что на Олимпиаде уже добился всех возможных наград. Чтобы развиваться, остается лишь работать над улучшением результата и стремиться к мировому рекорду.

Про новые образы и аудиторию

– Обычно мне не очень нравится фотографироваться, потому что чаще всего не дают свободы действий: говорят, в какой позе встать, куда посмотреть, – я в таких ситуациях зажимаюсь, фотографы наверняка это чувствуют, получается не очень. После Олимпиады участвовал в одной фотосессии, где можно было делать что угодно, – оттуда кадр в образе Бэтмена. Вот в такой обстановке мне комфортно, там и строгие фото получались проще.

Продолжая тему аудитории, которой я могу быть интересен: готов пробовать, работать и со своими сверстниками, и с детьми, и с поколением постарше. Главное – найти то, что людей зацепит и будет им полезно. Сейчас как раз есть время поэкспериментировать и выяснить, что востребовано.

Про здоровую расслабленность и победы

– На первом турнире после Олимпиады, когда выступал в Неаполе в Международной лиге плавания (ISL), ощутил: изменилось мое отношение к плаванию, стало проще, я расслабился. Потому что достиг главной цели, теперь уже не так зацикливаешься на следующих соревнованиях. Это не безалаберное, не бездумное отношение, а здоровое расслабление. Ощутил, что теперь это может быть моим преимуществом перед другими ребятами.

Приходит еще и обманчивое впечатление, что, раз без особых тренировок – а после Олимпиады времени на это почти не было – все равно получается побеждать и плыть быстро (Рылов выиграл в Неаполе дистанции 100 и 200 м на спине. – «Ведомости. Спорт»), при правильной расслабленности и грамотной подготовке можно добиваться намного большего. Пока стараюсь не обольщаться.

К тому же это была короткая вода, 25-метровый бассейн, где хорошо стартовал, от бортика оттолкнулся – и уже больше половины проплыл. На олимпийской 50-метровой дорожке нужно гораздо больше выносливости, чтобы сохранять скорость, набирать ее самому, когда инерция от старта или поворота заканчивается.

Про медийность и Месси

– Плаванию нужна медийность, нужно работать над узнаваемостью спортсменов. В этом смысле нравится, как действует ISL: лига внедряет новый командный формат, благодаря которому и зрителям интереснее смотреть плавание, и для нас в соревнованиях дополнительный стимул – когда знаешь, что твой результат важен не только тебе лично, но и партнерам ради общей победы.

Необычные ощущения, когда нужно на максимуме проплыть, например, несколько дистанций за день. Закончил одну – сразу мысль: вау, совсем скоро следующая, надо как-то выживать, бороться. Другие ощущения, дополнительные эмоции – попадаешь в этот поток, затягивает.

Сила плавания в том, что зрителю все понятно: бассейн, дистанция, борьба – кто первый, тот и чемпион. На мой взгляд, у такого вида спорта потенциал гораздо выше, чем у тех, где все зависит от не очень понятных со стороны судейских оценок или когда спортсмены выходят совершать свои попытки по отдельности. А плавание – просто разборка между атлетами.

Важно, что благодаря таким турнирам выступать и бороться с сильнейшими можно не раз в четыре года или раз в год, а постоянно. Люди быстро забывают, кто стал чемпионом мира. Если бы Лионель Месси или Криштиану Роналду творили те же чудеса, но по разу в год, разве их кто-нибудь запомнил бы? Они на виду каждую неделю. Похожий тренд в плавании я только поддерживаю.