Владислав Третьяк: «Все хотят забить Третьяку»

Большое интервью с легендой советского хоккея
Александр Щербак/ТАСС

Знаменитый вратарь Владислав Третьяк сегодня справляет день рождения и одновременно 15-летие руководства Федерацией хоккея России. «Ведомости. Спорт» расспросили спортсмена об актуальных проблемах российского хоккея.

«Ведомости. Спорт»: Владислав Александрович, 25 апреля – ваш день рождения и одновременно 15-летняя годовщина с момента назначения на пост президента Федерации хоккея России. Хороший повод оглянуться на итоги этого периода. Как вы оказались во главе национального хоккея и какие задачи перед вами стояли?

Владислав Третьяк: Вы помните, что с 1993 года по 2006 год мы ни одной золотой медали не выиграли? Меня однажды вызвали в Кремль, я был председателем комитета Госдумы по делам молодежи и спорта, и Владимир Владимирович хотел проконсультироваться со мной, почему такие проблемы. Поговорили. Я рассказал, какие проблемы: отъезд игроков за границу, у нас иностранные вратари, лимит надо создавать на легионеров, надо своим игрокам условия создавать… А еще у нас в то время 140 катков было. Ну если у нас 140 катков, а в Канаде три тысячи, и еще в США две тысячи – как мы можем с ними конкурировать? В маленькой Финляндии и то 240 катков, и на душу населения мы всем проигрываем: финнам, чехам, швейцарцам, всем! Ну как можно обыграть, если у тебя нет массовости? Только через массовый спорт, через строительство стадионов, тренерский состав, четкую программу можно достичь успехов. Поэтому принято было решение. Президент сказал: «Россиянам нужны победы, Владислав Александрович, давайте». Ну, вот, начиная с 2007 года – у нас четыре золота на мировых чемпионатах, мы лидеры в рейтинге международной федерации среди всех топовых хоккейных стран. И по общему числу медалей, включая «серебро» и «бронзу», у нас больше всех медалей (10 медалей против 7 медалей у канадцев и шведов, 6 у финнов, трех у чехов и двух «бронз» у американцев – «Ведомости. Спорт»). У женской сборной две бронзовые медали, это тоже большой успех, потому что там Канада, Америка – вообще не подойдешь. И молодежная сборная у нас всегда при медалях была, вот только в этом году она четвертое место заняла. В принципе много сделано. А самое главное – мы вошли в федеральную программу строительства катков, которую инициировали совместно с Министерством спорта. У нас 790 катков сегодня в России. 790! Рост в пять с половиной раз за пятнадцать лет! Ну и все равно это мало, нам еще нужно 300. И мы идем дальше, будем развивать это в рамках программы. Потому что, повторю, на душу населения мы уступаем всем.

– Через два года Россия принимает чемпионат мира…

– Это все нужно для популяризации хоккея. У нас чемпионат мира в Москве был. Посмотрите какой рост популярности – Кубок Первого канала в декабре смотрели 28 млн человек по телевизору. В том числе воскресную игру с финнами, где мы выиграли 5:1, смотрели 12 миллионов. Почти каждый десятый житель страны. И это Евротур. А в новогодние праздники матчи сборной на молодежном чемпионате мира посмотрело 57 млн. человек, причем почти половина аудитории – женская. На предыдущем молодежном чемпионате мира, в 2020-м, рейтинги были еще выше – более 60 млн. зрителей, но тогда турнир был в Чехии, матчи сборной проходили в более удобное время. А теперь, на домашнем чемпионате, представляете, какое внимание будет к хоккею? К 23-му году в Питере будет самый большой стадион построен – на 22 000 зрителей. В Омске новый стадион будет к чемпионату мира, в Новосибирске…

О советском хоккее

– Я болельщик хоккея с 5-летнего возраста, еще с конца 60-х…

– Приятно слышать.

– …и помню какая бешеная популярность была у хоккея в СССР. Как пацанами во дворе подражали своим кумирам, представляли себя кто Фирсовым, кто Мальцевым, кто Третьяком, завязывали шнурки от шапки под нижней губой, как ремешок у Старшинова… И восхищались игрой нашей сборной: невероятная отточенность действий, комбинационная игра, филигранные пасы. Шайба словно прилипала к клюшкам. И вот на ваш взгляд, в каком направлении движется современный хоккей?

– Если говорить о временах Советского Союза, то смотрите – ЦСКА давало в сборную два звена, которые 9 месяцев в году жили на сборах. Мы с закрытыми глазами знали, кто играет 5 на 4 и кто играет в меньшинстве. Мишаков с Моисеевым говорили: от вас вообще ничего не надо, чтоб только шайбы не пропускали. Нам в меньшинстве – при том, что еще вратарь хороший был – никто не забивал. И нападение у нас хорошее было. И мы не удалялись, дисциплину лучше всех держали. И пожалуйста: на чемпионате мира по дисциплине мы на первом месте. Даже был приз от Rolex такой: кто больше всех шайб забьет и меньше всех удаляется – и мы все время выигрывали, уже перестали тогда давать эти «Ролексы», сказали «нет, давайте по-другому, потому что все время русские часы выигрывают». Во-первых, слаженная игра, в большинстве или меньшинстве, два звена из ЦСКА, одно звено из Спартака, три человека из Динамо, все наигранные, вот тебе команда. Всего 4 звена. И никто из хоккеистов не уезжал, все были здесь. Представьте, сейчас Овечкин, Малкин, все-все здесь играли бы в одних клубах, как бы слаженно в звеньях они играли. Пожалуйста, пример: Овечкина с Малкиным поставили в Сочи, один гол забил и второй один гол за весь турнир. О чем это говорит? Их нельзя вместе ставить, значит их надо разделить. Почему в Вашингтоне Овечкин забивает сколько голов? Да потому что там вся команда на него играет. Он играет в большинстве, он на одном месте стоит, коробка маленькая, ему дают все. Мы его здесь неправильно использовали. Понимаете, о чем речь?

/Сергей Бобылев/ТАСС

– Да. И что делать?

– Первое – мы говорили про стадионы. Но они мертвы, если не будет программы. У нас есть национальная программа «Красная машина». Мы взяли опыт отовсюду: из Америки, Канады, у нас есть финские специалисты, наши. Мы объединили все самое лучшее и сделали программу подготовки юных спортсменов. Это детальные пошаговые рекомендации, как выращивать хоккеистов. Они охватывают весь период подготовки – от 5 дет до молодежного уровня. И физическая подготовка, и на льду. Все упражнения. То есть если ты грамотный человек, то читаешь и знаешь, что каждый день надо делать с мальчиком. Потому что бывает, что тренируют так, как меня тренировал Тарасов еще сто лет тому назад. Понимаете? Я сейчас выйду и буду тренировать как сто лет назад – а уже все, поезд ушел, сегодня игроки и вратари совершенно в другой хоккей играют. Когда я пришел, все вратари стояли, если помните. Я первый стал садиться, и мне Тарасов говорил «Зачем садишься?», я говорю «Ну мне так удобно». А он требовал все время стоять. А сейчас какой стоять, хоккей другой, значит и подготовка другая должна быть. Поэтому ответ на ваш вопрос: стадионы, подготовка тренерского состава, потому что тренер должен правильно изучать то, что мы даем по программе «Красная машина», и распределить ее по всем школам, вот это главная задача. И теперь смотрите – сейчас у России лучшие вратари в мире. Раньше некого было звать в сборную, а сейчас 15 человек в НХЛ, огромный выбор перед каждым международным турниром.

О вратарях

– К слову о вратарях: а ведь наверно отличается психология вратаря, его видение игры от полевого игрока?

– Конечно! Отличие в том, что вратарь все 60 минут играет в воротах. Игроки самое большее – 20 минут. Он поиграл и сидит, он уже вне игры. Ответственности нету, только правильно смениться. А вратарь все время в игре. Он каждую секунду с любой точки может получить гол. С любой точки! Раньше можно было даже от сетки получить. В сетку попадает, рикошетом в спину и… туда. Сейчас этого нет. Но психологически вратарь совершенно другой человек.

– Концентрация?

– Концентрация каждую секунду. Но надо распределить силы, ты же не можешь концентрироваться все 60 минут, ты должен найти способ расслабления и способ собраться в секунду, когда нужно остановить эту шайбу. Взаимодействие с защитниками, взаимодействие с центральным нападающим тоже очень важно. Когда выходят двое на одного, ты точно знаешь этот закон: тот, что с шайбой – это мой. Я говорил: ты следи, чтобы он пас туда не отдал, а моя задача -- я его беру, понимаете? Вот это взаимоотношение, взаимосвязь с игроками... Сейчас ведь как большинство голов в НХЛ забивают – когда вратаря закрывают, ему вообще ничего не видно. У меня были специальные упражнения: передо мной Тарасов стоял, из-за него бросали, и я должен увидеть шайбу. Тарасов всегда говорил: «Вы, молодой человек, должны видеть шайбу всегда». Если я шайбу вижу, я уже точно знаю, что не пропущу. Поэтому задача защитника убрать перед тобой этот заслон, чтобы ты видел шайбу. А когда вратарь не видит, то любая шайба заходит. Поэтому еще раз – психологическая подготовка. Когда я психологически готовился, то за два часа до игры не разговаривал ни с кем. Но это на час разговор…

– Интересная тема. Столько в ней секретов…

– Ставишь себе задачу изучить соперника – кто против тебя играет, как играет, Гретцки это, или Мальцев играет, ты уже знаешь, как они играют. Всех нельзя знать, конечно, но звезд ты знаешь, как он буллит забивает, откуда бросает. Играли четыре игры в Канаде против Бобби Халла. Ему из-за ворот скидывали, он их шлеп – четыре гола мне забил. Я ничего не мог сделать, у него такой бросок… Я ж не знал его. Потом я его изучил, и он в Москве мне ни одной не забил. Как только ему пас, я уже вижу, как он выходит, и выбегал на два метра, потому что знал, что он никому не отдаст, и он в меня попадал. Вот и все. Вот и решение вопроса: изучение соперника и психологическая подготовка, отличная от нападающего.

– Какие еще были приемы настройки на игру?

– Без настроя невозможно выходить. А при правильной подготовке ты можешь делать чудеса. Ты за два часа до игры не разговариваешь, одеваешься одинаково, разминаешься одинаково, это аутогенная тренировка. И организм сам уже играет. Если ты подумаешь, как эту шайбу поймать, ты ее уже не поймаешь: 180 километров в час, это комета. Но у тебя уже рука сама идет, потому что заряжен на эту игру.

– А суеверия есть какие-нибудь?

– Суеверия? Конечно. Я расскажу про одно суеверие, вы даже посмеетесь. Получилось так, что когда я посмотрел 2-3 раза на табло, мне забили гол. Как ни посмотрю – гол. Я уже стал бояться смотреть на табло. А мне же нужно знать время, чтобы силы распределить. Это сейчас воду пьют вратари, а раньше у меня все ссыхалось во рту, потому что я воду вообще пил только полстакана за игру. И к концу игры сил не было уже. А все ребята знали, что я на табло не смотрю. Поэтому подъезжали и докладывали: «Славик, 5 минут осталось. Славик, 3 минуты». Смех смехом, а пропустил гол, и это засело в голове и все, ты ничего не можешь сделать.

– Ваш внук Максим – вратарь хоккейного клуба «Сочи». Как вы оцениваете его игру, его талант?

– Он прошел очень большую школу, с пяти лет я его таскал везде, он и с Гашеком, и с Белфортом, и с Набоковым, и с кем только ни тренировался. Он был толстенький мальчик, когда маленький был, но очень настырный, а сейчас я очень рад, что он действительно профессионал своего дела. Ему, конечно, тяжело, все его сравнивают со мной и все хотят Третьяку забить. И, в общем, тяжело ему в этом плане было, но он молодец, он говорит «я Третьяк, у меня свое имя, меня звать Максим, и я хочу быть лучшим»...

– Справляется с вашей славой?

– Справляется, справляется, вот уже 30 матчей отыграл, сейчас уже первый вратарь в Сочи, дай Бог ему удачи. Хороший мальчик, не потому что мой внук. Если б был плохой, я бы сказал, что ничего не получится, а у него есть, есть возможность стать хорошим вратарем, есть. Ему надо только доверять, вот и все.

Об NHL

– Сегодня наши профессионалы играют за океаном, у них завидные заработки и это прекрасно. В свое время, насколько мне известно, поступали и советским игрокам предложения – Фирсову, Харламову…

– Харламову первому в 72-м году миллион долларов предлагали.

– Миллион?

– В Торонто.

– А у вас было сожаление – вот бы поиграть в НХЛ, да нельзя? Или своего хватало?

– Своего хватало, но интерес был. Потому что я профессионал, понимаете. Возьмем, допустим, школу балета в Новосибирске. Но есть Большой театр, да? Ну, хочется в Большом театре попеть или какую-нибудь партию балета сыграть. Так и здесь. Я выиграл все, я 10-кратный чемпион мира, у меня четыре Олимпиады... Я выиграл все что можно. В 32 года я уже старенький стал. А хоккей это такой вид спорта, там мотивация должна быть. Нужен вызов, чтобы ты заставлял себя пахать, потеть, кровью умываться, это травмы, переезды, перелеты, не спишь, дома не бываешь… Это тяжело. Это люди думают, что там все легко, что они ездят на «мерседесах», деньги получают… А попробуй с пяти лет пахать, и сколько из них попадает в звезды? Остальные просто уходят неизвестно куда. Поэтому когда мне предложили в «Монреаль» пойти, я там стоял на драфте 128-м, представляете? Ну, они знали, что меня никогда не отдадут. А «Монреаль Канадиенс» хорошая команда была, не драчливая, она играла в европейский хоккей в отличие от «Филадельфии», от «Нью-Йорка», и когда мне сказали про «Монреаль», я ответил: «Как Союз решит. Если пустят, я поеду».

– А в каком году это было?

– В 84-м. Последняя Олимпиада, я ее выиграл, все. И, значит, приехал генеральный менеджер сюда, с Сусловым встречался, с ним посол был, но их обманули, сказали, что у меня отец – генерал армии Дальневосточного округа, что я не хочу его обижать и не хочу в Северную Америку. А тот Третьяк вообще никакого отношения ко мне не имел, у меня папа майор был. Но меня никто не спрашивал, естественно. А генеральный менеджер «Монреаля» Андре Савар сам играл с нами в 1972 году, он мне все рассказал вот так, как мы с вами сидим за чашкой чая. Говорит: «Мы так тебя хотели». И я хотел поехать. Почему? Потому что для меня это новое было, это был вызов. Конечно, мне было сложно. Потому что все хотели мне забить. Потому что они считали меня лучшим вратарем, извините. Какая бы команда против меня ни выходила, все хотели мне забить…

/Михаил Метцель/ТАСС

– Для них это тоже вызов был…

– Да, просто фамилия Третьяк это было такое раздражение страшное – это и ассоциации с СССР, это и 72-й год, и 74-й год (речь о Суперсериях «СССР – Канада»), это и Музей хоккейной славы, звезда, и ему все хотят забить, так всегда бывает. Даже сейчас хотят обыграть в любой вид спорта: теннис, шахматы – мол, «я Третьяка обыграл», потому что всем очень интересно это сделать. Поэтому, конечно, для меня это был вызов, но я был готов, потому что я профессионал, мне нужно было как-то себя подтолкнуть, чтобы мотивировать на профессиональную работу, понимаете? Но мне сказали «нет», и я ушел в 32 года. Закончил военно-политическую академию имени Ленина, ушел на военную службу, в министерстве спорта работал.

О конкурентах

– Вы хоккей смотреть любите?

– Да, конечно, а как же.

– Нет ли такой профдеформации, когда вы просто сидите и отмечаете ошибки вратарей, нападающих? Не мешает это смотреть?

– Конечно, все вижу. Непрофессионалу не видно, а я вижу все ошибки, особенно вратарские. Мы, кстати, с Максимом каждую его игру разбираем. Он мне звонит, я все его матчи смотрю, по крайней мере все голы, которые он пропускает, и мы ним все анализируем. С чем-то он соглашается, с чем-то нет, но мы обсуждаем каждое его движение.

– Это чисто профессиональное общение?

– Только профессиональное. Я человек, который может жестко и четко сказать, потому что нечего хвалить, если ты плохо играл. Поддержать можно, но ошибки разобрать надо, а потом уже поддержать в трудный момент. Бывают срывы и у игроков, и у вратарей.

– А как в сборной у вас складывались отношения с вратарями-конкурентами?

– У меня хорошие отношения были, просто получилось так, что им не давали играть вообще. У меня ни Мышкин, ни Сидельников практически не играли. Ну, по одному-два, может три матча за чемпионат мира, больше не доверяли им. Ну и в ЦСКА тоже практически я играл все матчи. Почему-то такое мнение сложилось, что Третьяк должен играть все матчи. Чем он больше играет, тем он лучше играет. Хотя я хотел и отдохнуть, уже там 8:1 выигрываем, я все время «ну замени меня, хоть дай отдохнуть мне», потому что напряжение же все время. Тихонов вообще не менял. Он один раз заменил и проиграли Олимпиаду. Когда 2:2 счет был, Мышкину поверил и проиграли американцам... Он сказал, что это самая большая ошибка в его тренерской карьере была...

– У них была обида на вас?

– У кого?

– У вратарей-конкурентов.

– Это у них нужно спрашивать. Но у меня не было конфликта ни с одним вратарем, ни с Сидельниковым, ни с Коноваленко. Мне рассказывают, что сейчас такая конкуренция, не любят друг друга, подсиживают вратари друг друга, завидуют. У нас такого не было, все было по-дружески. Мы были едины.

О легионерах

– Наша молодежь прекрасно выступила на Кубке Карьяла, но чемпионат мира проиграли. Причем было видно, что в решающей игре канадцы были просто лучше.

– Сильнее были. А наши были физически не готовы.

– Есть ли основания для оптимизма?

– Оптимизм есть, потому что у нас хорошая молодежь, школы работают. Но у нас много уезжает игроков. Романов хороший, звезда, – в Монреале. Капризов – уже в Миннесоте. Сорокин хорошо бы нам помог, брали на чемпионат мира – уехал. Мы и запретить не можем, не вешать же железный занавес, правильно? И с другой стороны, мы создаем все условия. Что еще сделать? Может, при отъезде до 23 лет игрок бы какие-то отчисления в школу давал, потому что школа его воспитывает, дает ему имя, а он в 20-22 года уезжает.

– С этим же связана и эта борьба по поводу потолка зарплат с КХЛ?

– Тоже связано, потому что клубы теперь не могут платить. Раньше все-таки звезд удерживали, мы даже из НХЛ брали игроков и платили большие деньги. Там налоги большие, и у нас иногда хоккеисты получали больше, чем в НХЛ. Сейчас потолок зарплат, и, конечно, Федерации хоккея это не выгодно, нам выгодно, чтобы как можно больше звезд играло в наших командах. И в одном клубе. КХЛ это не выгодно, потому что они хотят, чтобы конкуренции больше было. Но сегодня у клубов денег нет из-за потолка зарплат, поэтому сложно создать из звезд звенья, которые нам обеспечили бы чемпионат мира. С другой стороны, решение КХЛ снижать зарплаты, к сожалению, пока не дало результата. Деньги не все решают. Посмотрите, кто сегодня в финале? Все те же самые, кто и в прошлом году был – «Авангард», ЦСКА, «Ак Барс»… Все те же 4-5 команд. Значит, сумма денег не изменилась, просто разбавила игроков, понимаете? Из ЦСКА ушли 2-3 игрока, канадец ушел, Марченко ушел, потому что снизили в два раза зарплаты. Думали, что сейчас бедные клубы поднимутся и будет конкуренция, но на самом деле пока этого не произошло.

– И все же звезды НХЛ приезжают в сборную?

– К счастью, да. До 2006 года была 15-летняя эпоха отказников и постоянных кадровых проблем в формировании сборной. Но нам удалось наладить отношения со звездами и теперь они приезжают в сборную с удовольствием. Мы создаем им отличные условия, у нас теплые человеческие отношения.